Немо Никто открывает глаза в теле, которое больше ему не подчиняется. Кости ноют, суставы скрипят, каждое движение дается с мучительным усилием. Он — реликт, диковинка, последний дышащий человек в мире, где смерть стала музейным экспонатом. Остальные давно отбросили эту хрупкую оболочку, обретя вечность. Его дряхлое существование — главное развлечение для бессмертных зрителей, смакующих каждый его кашель и немощный вздох в круглосуточном телешоу.
В его комнату, больше похожую на стерильную витрину, приходит человек с камерой. Не журналист в старом понимании, а скорее летописец уходящей эпохи. Немо смотрит на него мутными глазами, в которых еще теплится искра сознания. И начинает говорить. Тихим, прерывистым голосом, словно пробивающимся сквозь толщу лет, он рассказывает. Не просто историю жизни — историю всего человечества, каким оно было, когда в нем еще билось сердце, когда за радостью неизбежно следовала грусть, а за любовью — потеря. Он говорит о запахе дождя на асфальте, о дрожи в коленях перед первым поцелуем, о горькой сладости последнего прощания. О том, что значит — знать, что твое время конечно, и оттого ценить каждый миг.
Бессмертные за экранами замирают. Они наблюдают не за безумием старика, как им казалось раньше. Они впервые видят подлинную жизнь — хрупкую, болезненную, ослепительно яркую в своем несовершенстве. И понимают, что, обретя вечность, они потеряли нечто гораздо большее.